Я ехал в "Красной стреле" в Ленинград. В командировку. Мои попутчики по купе довольно быстро разбрелись по полкам и уснули. В самом деле, гораздо удобнее добираться до Ленинграда поездом. Уснул в Москве — проснулся в Ленинграде. Как будто и не уезжал… Но мне почему-то не спалось. То ли я выпил несколько лишних чашек кофе, то ли еще почему-нибудь.

Я стоял в проходе, глядел в окно, ничего не видел и курил.

Около половины четвертого поезд вдруг начал тормозить и скоро остановился. Сквозь замерзшее окно расплывались огоньки какой-то станции…

— Снежный занос, — сказала проводница. — Минут сорок простоим. Вообще-то снежные заносы — довольно редкое явление на этой дороге. Но раз занос — значит, занос. Всякое бывает.

Я надел пальто и выскочил на маленький перрончик. Мороз был градусов под тридцать. Да еще с ветром. Я заглянул в деревянное строеньице, которое, видимо, должно было обозначать вокзал, и справа от себя увидел дверь с надписью "БУФЕТ".

Как ни странно, буфет работал. Впрочем, чего не бывает на таких полустанках…

Три столика из четырех были заняты. Какие-то раскрасневшиеся люди, по-видимому местные рабочие, руками ели огромные сардельки, макая их в блюдца с горчицей, и пили пиво. Один спал, уронив голову на стол, свесив руки. За четвертым столиком сидел старик и одиноко, задумчиво цедил пиво. Никто не обратил на меня ни малейшего внимания. Как будто я и не входил. За буфетной стойкой дремала типичная буфетчица в белом халате, напяленном прямо на неимоверно толстое пальто. Руки были спрятаны в рукава. Над буфетчицей кнопками была пришпилена надпись: "Буфет обслуживает ударников коммунистического труда".

— Кружку пива, пожалуйста, — сказал я буфетчице, — только не холодного.

— Куда уж холодного в такую стужу, — сказала она, зевнув.

— Сколько с меня?

— Двадцать шесть копеек.

Она пододвинула ко мне кружку пива и приняла прежнюю позу.

Я подошел к столику, за которым сидел старик.

— Вы разрешите присесть с вами? — сказал я.

— Сделайте милость, — ответил старик и переложил свою мохнатую шапку со стола на стул.

Я сел и начал маленькими глотками пить теплое пиво. Было очень приятно. Еще посматривал на старика. Лицо его затерялось где-то в глухой растительности. Даже глаза с трудом различались. Он, как и я, пил маленькими глотками, с остановками, и после каждого глотка покрякивал от удовольствия. Крякал он так смачно и заразительно, что я тоже начал покрякивать. Мое покрякивание старик воспринял, очевидно, как сигнал к разговору.

— В Питер? — спросил он.

— Туда, — сказал я. — А вы здесь живете?

— Я всюду живу.

— Как это — всюду?

— А вот так — всюду…

Я подумал, что старик нищий и что ему неудобно об этом распространяться. Всюду так всюду. Он, видимо, понял мою заминку.

— Небось думаете, с сумой хожу? — сказал старик.

— Нет, почему же?

— А просто всюду живу…

Я понял, что разговор становится несколько однообразным, и постарался переменить тему:

— А лет-то вам сколько?

— Много.

— Ну все-таки?

— Много… А назову сколько — не поверите.

— Почему ж не поверю?

— А люди нешто во что верят?.. Они только себе верят, да и то, когда пощупают.

— Но вы сами посудите — какие у меня основания, чтобы вам не верить?

— Э-э… Все так говорят, а потом не верят… Устал я от этих оснований. Трещу, как балаболка какая, а все впустую.

Старик показался мне занятным, и после долгих препирательств он вроде бы согласился рассказать немного о себе.

— Под пиво оно как-то легче пойдет, — сказал он.

Я принес пару пива, и он начал:

— Жили мы, значит, с моей старухой у самого моря… Почитай, лет тридцать жили, да еще годка три прибавь до венчания. Ну, я рыбачил. Когда удочкой, когда неводом… А старуха цельный день пряжу свою пряла. Домик у нас был никудышный… Можно сказать, не дом, а землянка ветхая… И вот, помню, однажды полный день просидел я на берегу со своим неводом — и ни хрена. То тину вытаскиваю, то траву какую-то… Солнце уж к закату было. Закинул я невод последний раз, вытаскиваю… Гляжу! Батюшки мои!.. Извините, не угостите сигареткой?

— Пожалуйста, — сказал я и протянул ему пачку "Шипки".

Старик размял сигарету, прикурил от моей, затянулся и продолжал:

— Да… Так вот, гляжу — светится что-то.

Из центральных газет одного нейтрального государства

Киев. По сведениям Комитета Обороны Дядьковского Объединенного Королевства, сегодня после завтрака войска Объединенного Королевства перешли границу Огородной Федерации на всем протяжении и вторглись на глубину от двух до пятисот километров. Затоптано свыше восьми тысяч гектаров пашни, захвачено четыреста пятьдесят овощей и бронетранспортеров…

…Огород-сити. По сведениям Верховного Командования Огородной Федерации, сегодня утром Федеративная армия натощак пересекла границы Дядьковского Королевства по всему фронту и находится в двух трамвайных остановках от резиденции Любимого Дядьки на Подоле. Захвачено в воздухе четыреста боевых самолетов. Войска Огородной Федерации потерь не имеют…

Нью-Йорк. Как стало известно, сегодня в 14 часов пополудни состоялось экстренное заседание Совета Безопасности по обсуждению встречных жалоб двух воюющих стран, обвиняющих друг друга в неспровоцированной агрессии. Выступивший на заседании представитель СССР потребовал немедленного взаимного прекращения огня с последующим решением конфликта за столом переговоров. В случае отказа советский делегат пригрозил полным прекращением поставок оружия обеим воюющим странам. Большинством голосов Совет Безопасности принял советскую резолюцию. Делегат Эфиопии наложил полное вето.

Белград. По неподтвержденным данным, вчера авиация огородников нанесла превентивный атомный удар по столице Дядьковского Объединенного Королевства. По сообщениям Огородного агентства, Дядька и Тетка погибли. Столица стерта с лица земли.

По сообщениям Дядьковского радио, жертв и разрушений нет.

Пхеньян. Корреспондент Дядьковского радио в Корее подтвердил, что по территории Огородной Федерации нанесен мощный ядерный удар с помощью ракет типа "земля — земля", после чего такие понятия, как Огород-сити и матушка Бузина, остались в истории как воспоминание.

По данным Огородного агентства, жертв и разрушений нет.

More »

Сидел я и ужинал в ресторане. Никого не трогал. В кои веки выбрался в ресторан. Занял укромное место. В углу. Не люблю бросаться в глаза. Увидит кто-нибудь в ресторане — разговоры пойдут… "Вот, мол, товарищ А. шатается по ресторанам… Это при его-то окладе… И откуда у него такие средства?.. И что это вообще за личность?.."

Нет, уж лучше не бросаться в глаза…

Пока я ждал официанта, вошел мой начальник Б. с нашей сотрудницей В.

"Ну, — думаю, — пропал!.. Сейчас заметит… Разговоры пойдут…"

Вжался я в стул, уткнулся в газету… Может, не увидит. Увидел… извинился перед своей спутницей и подошел ко мне.

— Что, — говорит, — по ресторанчикам ходим?

— Да нет, — отвечаю, — в кои веки поужинать заскочил.

— Знаем, — говорит, — эти ужины… Ну да ладно… Чего уж там… Сами не без греха… В общем, ты меня здесь не видел! Идет? И я тебя не видел…

— А я вас, — спрашиваю, — с ней не видел или без нее?

— Без нее, конечно! А жене своей я скажу, что мы с тобой были на вечернем совещании…

— Хорошо, — говорю, — а если меня спросит ее муж, не видел ли я ее?

— Скажешь, что не видел…

— Это будет подозрительно.

— Тогда скажи, что был с ней в кино. Вы же с ее мужем друзья…

— Да, но я же был с вами на вечернем совещании…

— Скажешь, что я тебя отпустил и ты пошел с ней в кино…

— Хорошо, — сказал я, — только узнайте у нее, какой фильм мы смотрели…

Мой начальник отошел, а я стал есть бифштекс…

Кто-то хлопнул меня по плечу. Я оторвался от бифштекса и увидел Д. из соседнего отдела снабжения.

— Привет! — мягко сказал он. — Меня здесь не было… Хорошо?

— Здесь сидят Б. с В., - сказал я, — они тебя заметят…

— Они здесь не видели меня, а я не видел их, — сказал Д. — На всякий случай — мы с тобой сидели в библиотеке…

— Да, но я был в кино с В.

— Ни в коем случае! — сказал Д. — В. отказалась идти с тобой в кино. Она сидит у приятельницы… Кстати, тут два часа назад был Е. Так ты его тоже не видел…

— Я его действительно не видел. Меня здесь два часа назад не было…

— Рассказывай!.. Вчера Ж. вернулся домой в два часа ночи и сказал жене, что задержался потому, что встретил тебя совершенно пьяного и еле-еле дотащил тебя домой… Так что ты его не выдавай…

— Меня? Пьяного?! — чуть не подавился я.

— А что делать? Должен же был он что-нибудь придумать! Ты первый, кого он вспомнил… Кстати, чуть не забыл… Если зайдет разговор, то в прошлый вторник ты меня звал в ресторан, но я отказался и пошел на лекцию… Запомни!

И Д. отошел от моего стола.

— Простите! У вас здесь свободно? — услышал я прямо перед собой.

— Пожалуйста, — сказал я и поднял глаза.

Человек, который сел за мой столик, показался мне знакомым…

— Извините, — обратился я к нему, — но, по-моему, я вас где-то видел…

— Где? — испуганно оживился мой сосед.

— Где-то… — сказал я.

— Меня там не было!

— Где? — в свою очередь заинтересовался я.

— Там, где вы меня видели!

— Я вас видел не там, где вы думаете…

— Там меня тоже не было!.. И вообще!.. Сейчас сюда придет моя… жена… Так вот, я вас не знаю… а вы — меня…

Женщина, которая села рядом с нами, оказалась женой моего двоюродного брата…

— Я тебя не видел, — шепнул я, — потому что меня здесь нет. Я в библиотеке…

Подошедший официант отозвал меня в сторону…

— Послушайте, — быстро заговорил он, — вы ели бифштекс… Так вот, если спросят вас, то вы не ели бифштекс… Это для отчета… Я вам запишу, что съели четыре котлеты по-киевски, а заплатите, как за шашлык…

Я почувствовал, что начинаю потихоньку сходить с ума…

Действительно, при взгляде со стороны моя биография последних дней выглядела по меньшей мере странной…

Неделю назад звал приятеля в ресторан, пытаясь отвлечь его от лекции.

Вчера друг тащил меня полумертвого домой и из-за этого сам задержался…

Моим соперником в отборочном цикле шахматного первенства страны по переписке оказался волей жребия некий И. В. Тузиков из небольшого города Мухославска. Мне выпало играть белыми. Первый ход "d4" я сообщил ему в письме короткого содержания: "Ув. И. В. Мой первый ход — "d4". Сообщите свое имя и отчество. Меня же зовут Аркадий Михайлович". Ответный ход я получил через две с половиной недели: "Уважаемый Аркадий Михайлович. В ответ на ваш ход "d4" я играю "d5". Иван Васильевич. Но можете обращаться ко мне по имени, так как мне всего 20 лет".

"Здравствуйте, Ваня! — написал я ему. — Играю "Kf3". Я тоже человек молодой. Можете называть меня Арканом".

Письмо от Вани пришло через четыре недели: "Аркан! Извини, что задержался с ответом. У меня был день рождения. Сам понимаешь. Познакомился с девушкой. Зовут Света. Сам понимаешь. Мой ход — "Kf6". Кстати, можешь ко мне тоже обращаться на "ты"".

Я написал ему: "Ваня! Поздравляю тебя с прошедшим днем рождения. Желаю успехов в труде и личной жизни. Вместо подарка посылаю тебе мой ход "g3"".

Ответ я получил через две недели: "Аркан! Здорово! Тут такое было! Получил я твое письмо вечером, но ответить не смог, так как торопился на танцы. На танцах познакомился с Павлом. Он оказался мужем Светы. Так что это письмо пишет тебе под диктовку мой лечащий врач Эмма Саркисовна Сундукян. Она через два месяца будет в Москве. Достань ей к этому времени итальянские сапоги 37-го размера и поводи ее по театрам. Твой друг Ваня. Да! Чуть не забыл! Мой ответный ход "g6"".

Я немедленно отправил письмо, в котором пожелал скорейшего выздоровления и сообщил, что играю "Cg2"…

Через два месяца в Москву приехала Эмма Саркисовна Сундукян.

Она привезла очередной ход Вани — "e6", а я достал ей итальянские сапоги, походил с ней по театрам, познакомил с моей матерью и сделал предложение, о чем немедленно уведомил Ваню, добавив, что рокирую в короткую сторону.

Ответ от Вани пришел почему-то из Магадана, без обратного адреса и выглядел довольно странно. Почерк был корявым, с большим количеством ошибок: "Эй, ты! Шахматист!.. Шел бы ты на "g8"! Объявляю тебе мат!.."

То, что он мне затем объявил, не входит ни в один из известных шахматных учебников.

Оскорбленный, я вложил в конверт полученную корреспонденцию, приписал, что продолжать партию с хулиганом не желаю, и отправил все по прежнему Ваниному адресу.

Через два дня пришло новое письмо от Вани: "Аркан! Мой ход — "Ce7". Извини за задержку. Этот ход я написал тебе сразу в ответ на твою короткую рокировку, но отправить не успел, так как улетал в срочную командировку в Магадан. Письмо взял с собой, чтобы отправить оттуда. Но в Магадане за ужином я познакомился с одним типом, который украл у меня бумажник с деньгами, паспортом и письмом с твоим ходом. Поздравляю тебя с женитьбой. Сообщаю, что со Светой мы тоже расписались и ее бывший муж Павел был у нас свидетелем. С нетерпением жду ответного хода. Ваня".

Прочтя письмо, я тут же оценил трагизм ситуации, когда ничего не подозревающий Ваня познакомился с малоизысканным сочинением, которое я ему переправил, и сделать уже ничего не мог. Вдогонку я послал ему пространное объяснение и сыграл конем с "b1" на "d2".

Через месяц я получил следующее послание: "Аркадий Михайлович! То, что вы живете в столице, еще не дает вам права оскорблять мою жену и меня глупыми выходками. Представьте себе, что Светлана первой прочла вашу весточку и заявила, что, если еще раз увидит в доме хотя б пешку, немедленно потребует развод. Не понимаю, что мы вам сделали плохого в дебюте. Только моя преданность шахматам заставляет меня продолжать игру и сделать короткую рокировку. Прошу отныне высылать мне ходы до востребования, если вы не хотите разрушить мою семью".

Приблизительно около года у нас ушло на выяснение отношений. К этому времени у меня родился сын.

Еще через семь лет, когда мы уже вышли из дебюта и я пожертвовал ему пешку, Ванина жена засекла его на почте, где он получал от меня очередной ход до востребования, после чего он попросил разрешения перейти на шифр. В последующие несколько лет мы обменивались интересными посланиями…

"Константин Тимофеевич переехал с Арбата, дом 1, в Борисоглебский переулок, дом 2", что означало "Kpa1b2", — писал я ему.

Он мне отвечал: "У нас в цирке сошла с ума одна лошадь черной масти и прыгнула в третий ряд амфитеатра на четвертое место", — и я понимал, что конь его пошел на поле "d3"…

…Вот вы говорите, будто Земля уже один раз кем-то обиталась. А вот, как говорится, у меня не то чтобы свое самостоятельное соображение, но тоже…

Год, значит, назад, как раз перед Новым годом, прослушал я по радио новую песню моего любимого композитора Богословского и на радостях пошел в универмаг да и купил себе лавсана на брюки по пятнадцать рублей за метр. Эх, думаю, сошью-ка я себе новые брюки к празднику в нашем районном доме быта по индивидуальному заказу. Пришел, как говорится. Мерку с меня сняли. Все чин по чину. Велели прийти через две недели… Вот… Прихожу, значит, через две недели в очень прекраснейшем настроении.

Шучу, значит, анекдотики рассказываю и все, как тому положено. Выносят мне брюки из лавсана. Стал надевать — не лезут. Стал применять усилия — не лезут. Пошел в туалет, намылил ноги, чтобы трение уменьшить, — не лезут… Ну, я попросил, значит… Вышли двое. Один брюки из лавсана держит, другой меня в них протискивает… Вот… Ну, пока, думаю, ладно… Натянули кое-как. Поднесли к зеркалу. Гляжу: спереди — как глобус. Сзади — как мандолина. Чистый гусар.

Чувствую — у меня от сжатия гипертония поднимается. Да, думаю, эти брюки сами носите. А вслух, значит, им и говорю: нет, говорю, мол, сами эти брюки и носите… Ну, взорвало меня… Вот… Они согласились переделать…

Через неделю прихожу снова. Просторные стали брюки, хорошие, с ветерком. Только уж больно короткие. Ну, я опять попросил. Они мне, как говорится, предложили внизу застежки сделать, чтобы получились бриджи. Я, говорю, брюки из лавсана заказывал, а не бриджи… Ну, не стерпел просто… Вот… Они со мной согласились. В общем, с третьего захода забрал я брюки и стал их на завод носить вместо рубашки. Тем более что Новый год все равно прошел…

И вот уже перед нынешним Новым годом сижу вроде бы дома, слушаю, как всегда, песни моего любимого композитора Богословского, и так он меня опять завел, что не выдержал я, побежал опять в универмаг и опять купил себе лавсана на брюки по пятнадцать рублей за метр… Сдал туда же. Думаю: может, за год какие-нибудь изменения к лучшему начались?

Через две недели прихожу за брюками. А они меня припомнили. Вот, говорят, сделали вам брюки со всеми допусками. Надел я брюки и стал смотреть на тех двух… Вы что ж, говорю, это опять наделали? Спокойно так говорю. А они глаза на сторону воротят и говорят: мы ж, говорят, не виноваты, что у меня, дескать, нестандартная фигура. Нестандартная фигура, говорю? А куда ж, говорю, закройщица смотрела? Лавсан, говорят те два, плохо раскраивается… Либо, говорят, приносите шерсть, либо езжайте в Тулу…

Я, понятно, скандалить не стал, а просто стребовал у них деньги назад. За работу удержали и за зеркало, а остальное все до копеечки вернули… Ну, обидно стало… Хорошо хоть, пиво свежее… Вот… А вы говорите, будто Земля кем-то уже один раз обиталась…

Первый закон

Для того чтобы хоть что-нибудь организовать, нужны хоть какие-нибудь деньги. Для чего нужны эти хоть какие-нибудь деньги? Для того, чтобы хоть ЧТО-НИБУДЬ купить. Для чего нужно хоть ЧТО-НИБУДЬ купить? Для того, чтобы ЭТО ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ продать. Для чего нужно ЭТО ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ продать? Для того, чтобы иметь хоть какие-нибудь деньги.

ПРИМЕР. У вас есть рубль. На этот рубль вы можете купить кукиш с маслом. Теперь вы должны этот кукиш с маслом продать. Но сегодня кукиш с маслом больше, чем за рубль, у вас никто не купит. Вам остается только слизнуть масло, а кукиш спрятать в карман, где у вас до сих пор лежит ваучер. Таким образом, бизнес у вас не получился, хотя вы и были в процессе. Вспоминается известный экономический анекдот с участием двух евреев. Так вот, идут два еврея и видят на дороге кучу дерьма. И один другому говорит: "Послушайте, Рабинович, вы можете съесть эту кучу, если я вам дам миллион?" — "Конечно!" — отвечает Рабинович, съедает кучу и получает миллион. Идут они дальше и видят на дороге новую кучу. Тут уже Рабинович говорит: "Послушайте, Бенюмович, а вы можете съесть эту кучу, если я вам дам миллион?" — "Конечно! — отвечает Бенюмович. — Что я, глупее вас?"

Съедает кучу и получает от Рабиновича миллион. Идут дальше. И тут один другому говорит: "Послушайте, а вам не кажется, что мы с вами наелись дерьма и ничего не заработали?"

Отсюда

Второй закон

В бизнесе надо зарабатывать! Для чего? Для накопления первоначального капитала. Каким образом? Можно, скажем, выращивать яблоки и продавать их. Но за годы советской власти наш народ так обленился, что, вместо того чтобы выращивать яблоки, он предпочитает околачивать груши. А как же тогда накопить первоначальный капитал?

Можно, конечно, воровать, грабить или, как говорили большевики, экспроприировать. Но за это можно угодить в тюрьму. Поэтому проще всего занять у разных друзей побольше денег, поехать в Турцию, накупить там товаров широкого потребления и продать их втридорога на рынке в Конькове. Затем снова поехать в Турцию, и еще раз в Турцию, и еще раз в Турцию… До тех пор, пока Жириновский не уничтожит Турцию. Но к тому времени у вас будет столько денег, что хрен с ней, с Турцией. Вы сможете поехать в Америку да там и остаться. И хрен с ней, с Россией… Тем более что друзья, у которых вы в свое время занимали деньги, просят их вернуть. А кому это охота возвращать с таким трудом заработанные деньги? Не лучше ли пустить их в оборот? И вы покупаете в Америке большую партию американских кукишей с маслом и наводняете ими российский рынок, рекламируя их как экологически чистые кукиши с маслом, совершенно не содержащие холестерина, снижающие кровяное давление, вызывающие у женщин абсолютно безболезненные выкидыши и одновременно обучающие английскому языку по методу Илоны Денисдавыдовой с параллельным послабляющим эффектом и постоянной эрекцией у пенсионеров.

За это большинство из нас, ничего не смыслящих в бизнесе, отдаст все: и нефть, и золото, и алмазы, и Курилы… И вам кажется, что вы нас выгодно надули? Жестоко ошибаетесь, господа хорошие! Ведь наш-то родной кукиш при этом остается в нашем собственном кармане, а с ним всегда можно выйти на любую демонстрацию против любого правительства!

Выспаться мне в то воскресенье не дали. Телефон взбесился. Я срывал трубку и, не соображая, с кем говорю, соглашался на все. Лишь бы от меня отстали и дали поспать. Меня можно было брать голыми руками. Я простил в то утро двадцать три рубля долга. Назначил, не помню кому, не помню где, свидание. Взял кого-то на поруки. Купил сенбернара. Продал славянский шкаф. В довершение всего признал себя виновным в убийстве американского президента. Но это мне уже приснилось. Боясь худшего, я схватил подушку, вбежал в комнату сына и хлопнулся на диван. Здесь не было телефона. Вернее, был, но игрушечный.

— Спать будешь? — спросил мой трехлетний парень, натягивая колготки.

— Ага.

— Не выспался, что ли?

— Ага.

— А я выспался.

— Ну и что тебе снилось? — спросил я автоматически.

— Сначала дом, а потом крыша.

— Очень интересный сон, — пробормотал я и отключился.

Очнулся я от какого-то назойливого "дз-з-з-з". Я открыл глаза и увидел, что это дзыкает мой парень. Он дзыкал сосредоточенно, с короткими паузами.

— Ты чего дзыкаешь? — спросил я ошалело.

— Я не дзыкаю, — ответил он. — Это телефон звонит.

Он снял трубку игрушечного телефона:

— Кто говорит? Алеша? Здравствуй, Алеша! Как ты спал? Я — хорошо. Мне сперва приснился дом, а потом крыша… Папа дома. Он спит… Загулял, наверно…

— Перестань болтать ерунду! — рявкнул я.

— Проснулся, — продолжал он. — Сейчас дам… Пап! Тебя Алеша к телефону.

— Какой еще Алеша? — спросил я, не открывая глаз.

— Мой дружок.

— Пусть позвонит позже. Я сплю.

— Он опять спит, Алеша. Позвони позже…

Я провалился.

Потом снова услышал дзыканье. Я сел и тупо уставился на моего парня.

— Опять дзыкаешь?

— "Позже" уже наступило. Это, наверно, Алеша звонит, — сказал он и снял трубку. — Алеша?.. Проснулся. Даю… Пап! Тебя Алеша к телефону.

Я понял, что мне не отделаться, и приложил к уху игрушечную трубку.

— Алеша! — сказал я довольно мрачно. — Тебе чего надо? Ничего не надо? Ну, будь здоров, Алеша…

— Спроси, что ему снилось? — сказал мой парень.

— Что тебе снилось, Алеша?.. Сначала дом, а потом крыша? Ну, молодец… Прощай, Алеша.

Я снова рухнул.

— Пусть не врет, что ему сначала снился дом, а потом крыша, — произнес мой парень. — Это мне снилось…

…Я открыл глаза от прикосновения детской ручки. Он держал передо мною игрушечную трубку.

— Алеша пошутил, — сказал он. — Ему приснилась кротость.

— Что-о? — промычал я.

— Кротость. Поле и много-много кротов… Не веришь — спроси у него.

— Алеша, — обреченно произнес я в трубку. — Тебе снились кроты? Очень рад за тебя… Алло! Алло!..

Я положил трубку.

— Что? — спросил мой парень.

— Алешина мама позвала его завтракать и просила больше не звонить, — сказал я, зевая и опять укладываясь.

Он внимательно посмотрел на меня:

— Алешина мама не могла позвать его завтракать. Она вчера уехала в Ленинград.

— Значит, бабушка.

— Алешина мама уехала в Ленинград к бабушке.

— Ну тогда это была просто какая-то женщина, — произнес я, полагая, что наконец-то тема закрыта.

Мой мальчишка нахмурился.

— Это плохо, — сказал он тихо, а потом добавил: — Ты должен позвонить в Ленинград Алешиной маме и сказать, что в ее доме какая-то женщина.

Я взял игрушечную трубку и позвонил в Ленинград. Позвал Алешину маму, сообщил ей, что, пока ее нет, у нее в доме какая-то женщина, потом долго слушал, что мне говорила в ответ Алешина мама.

— Ну что? — нетерпеливо спросил мой парень, когда я положил трубку.

— Она знает, — сказал я. — Эта женщина — сестра Алешиного папы.

— Врешь ты все, — неожиданно обозлился мой парень. — Все папы заодно. Против мам. Я сейчас сам позвоню.

— Это правильно, — вздохнул я облегченно и закрыл глаза, но подумал, что, может быть, с точки зрения мужской солидарности, это не совсем правильно.

Мой парень растормошил меня довольно скоро:

— Я дозвонился. Алешина мама прилетела из Ленинграда. Алешин папа испугался и спрятался в шкаф, но Алешина мама его нашла, и он сказал, что больше не будет…

В детстве, не знаю почему, я часто любил приврать. По каждому пустяку. Без всякого повода.

Бывало, приходил домой грязный и потный. И на вопрос матери "Опять в футбол гонял?" отвечал почему-то:

— Нет, в хоккей…

— Сколько тебе лет?

И вместо того чтобы сказать "шесть", я отвечал:

— Восемь…

Нередко мне попадало за мое вранье. В таких случаях мать всегда риторически возмущалась:

— Ну какой смысл врать на каждом шагу?! И главное — зачем?.. Я понимаю, была бы польза… А то ведь нет — просто так!..

Но мне ничего не помогало.

В конце концов неоправданное вранье выросло в привычку, и я привирал на каждом шагу.

Позднее я стал замечать, что нередко многие люди вообще врут без всякой пользы для себя. Просто так. И постепенно слово "говорить" исчезло из моего сознания и стало совершенно идентичным по значению слову "врать"…

Мне вспоминаются некоторые эпизоды из моей обыкновенной, весьма средней жизни…

В двадцать четыре года, окончив медицинский институт, я стал работать участковым врачом.

Возвращаясь как-то с девятнадцатого вызова, я лицом к лицу столкнулся с бывшим одноклассником, который в школе меня недолюбливал… Впрочем, я его тоже…

— Привет, старина! Как я рад тебя видеть! — с улыбкой соврал он.

— Здорово, Битюг! Как жизнь? Где работаешь? — заинтересованно соврал я в ответ.

— Я уже академик! — соврал он. — Доктор наук и все такое прочее… А ты где подвизаешься?

— А я министр здравоохранения, — соврал я как можно более безразлично.

— Ну да?! Счастлив за тебя! — соврал он. — Ты женат?

— Женат, — с довольным видом соврал я. — А ты?

— И я тоже, — соврал он. — У меня красавица жена… Из Италии привез… Да ты знаешь!.. Софи Лорен!.. Умница, хозяйственная, практичная женщина… Великолепно готовит… Освобождает меня от всех забот по дому…

— А у меня жена — Брижит Бардо, — соврал я. — Тоже ничего…

— Ну что же… Заходите в гости… Будем рады вас видеть, — соврал он.

— Спасибо. Сегодня же заглянем, — немедленно соврал я в ответ.

— Нет, сегодня не получится, — соврал он, — через полтора часа отлетаем с женой в Италию… к теще…

— Хотя да! — хлопнул я себя по лбу. — Я же совсем забыл!.. У меня самого через два часа дома обед в честь премьер-министра княжества Лихтенштейн!..

И мы распрощались.

Через час я встретился с ним в столовой самообслуживания.

— Перед торжественным обедом нет ничего лучше, чем шницель рубленый с гарниром и компот из сухофруктов, — соврал я, усаживаясь рядом с ним.

— Боюсь к самолету опоздать, — соврал он, торопливо поедая щи со свиной головизной девятнадцать копеек полпорции.

Возле его ног покоилась авоська с двумя пачками сибирских пельменей — любимым лакомством Софи Лорен…

И вот так в течение всей жизни встречал я людей, говорящих, словно врущих, и врущих, словно говорящих.

Вспоминаю свою тяжелую продолжительную болезнь, когда я лежал дома в безнадежном состоянии…

Я уже не реагировал на окружающее, и мне все было безразлично…

— Я тебя всегда любил, — соврал я жене.

— Я тоже, — соврала она. — Успокойся. Все будет в порядке. Я буду верна тебе всю жизнь…

— Я не сомневаюсь, — соврал я совсем тихо.

— Я верю, что ты поправишься, — соврала она. — Ты что-то хочешь сказать?

— Милая, — соврал я совсем шепотом, — похороните меня рядом с Петром Первым… Хорошо?

И вот как сейчас, помню я свои похороны.

Перед тем как вынести меня из дома, состоялась легкая панихида…

— От нас ушел замечательный, честный, большой души человек, — врал один, который при жизни писал на меня анонимки.

— Его жизнь — пример подлинного служения своему делу, — врал другой, который при жизни уволил меня по собственному желанию.

— Ты был настолько лучше нас, что каждый из нас готов занять твое место, — врал третий, который при жизни подсидел меня по работе.

— Память о тебе сохранится в нас всегда, — врал четвертый, который все время смотрел на часы, потому что опаздывал в кино.

— Он был моим единственным настоящим другом, — врал пятый, которого я при жизни вообще никогда не видел.

Глава первая. Общие положения

Положение, в котором находится все население нашей страны, считается общим положением. Каждый гражданин нашей страны имеет право и на собственное (частное) положение. Положения "стоя", "лежа", "сидя", "с колена" считаются собственными (частными) положениями и не регулируются государством. "Дурацкое" положение, "интересное" положение, а также положение "хуже губернаторского" являются делом совести каждого гражданина нашей страны.

"Экономическое" положение, "политическое" положение и "чрезвычайное" положение гарантируются государством и возврату, а также обмену не подлежат.

Глава вторая. Государственное устройство

По государственному устройству наша страна является думно-парламентской, авторитарно-демократической, не ограниченной жесткими рамками цивилизованной анархии и регионального беспредела.

Нашей страной правит президент, избранный народом или назначенный в рабочем порядке определенными структурами.

В отсутствие президента (командировка, сон, депрессия, день рождения) страной правит вице-президент.

В отсутствие вице-президента (командировка, сон, депрессия, день рождения, участие в заговоре) страной правит спикер Думы.

В отсутствие спикера Думы при одновременном отсутствии президента и вице-президента страной правит прокурор.

В отсутствие прокурора (участие в процессе, пикнике, тюремное заключение) страной правит товарищ прокурора или лицо, считающее себя таковым.

В отсутствие товарища прокурора (тяжелое алкогольное опьянение или когда у прокурора нет товарищей) страной правит начальник ближайшего отделения связи или Сбербанка.

В отсутствие ближайшего почтового отделения или Сбербанка наша страна объявляется НЕУПРАВЛЯЕМОЙ и назначаются новые выборы или назначение нового или старого президента.

Армия, Флот, Авиация, Внутренние войска, Милиция, Служебные собаки и остальные силовые структуры в кризисной ситуации соблюдают принцип активного невмешательства и материальной заинтересованности, за исключением особых обстоятельств.

К особым обстоятельствам относятся просьбы о вмешательстве не менее двух трудящихся, достигших 18-летнего возраста, или мотивированное желание шести, пяти, четырех, трех, двух, но не менее одного руководителя силовых структур или членов их семей, проживающих в данном или сопредельном регионе не менее полутора лет.

Глава третья. Население

Основным населением нашей страны является Народ и его слуги. Все остальные категории населения Народом не являются и народными благами не пользуются или пользуются таковыми с учетом согласия самого Народа или его представителей.

Глава четвертая. Права и обязанности

Всякое право является священной обязанностью каждого гражданина нашей страны.

Наши граждане имеют обязанности на следующие права:

1. Каждый гражданин имеет право на рождение, на смерть и на горячую воду в старости.

2. Каждый гражданин имеет право на продукты питания и товары широкого потребления, приобретенные либо за наличный расчет, либо в результате стихийного перераспределения ценностей в результате переполнения чаши народного терпения.

Чаша народного терпения считается переполненной в следующих случаях:

а) когда верхи не могут, а низы не хотят;

б) когда низы не могут, а верхи не хотят;

в) когда верхи хотят, а низы не могут;

г) когда низы хотят, а верхи не могут;

д) когда и верхи, и низы хотят, но не могут.

Во всех остальных случаях чаша народного терпения переполненной не считается. Искусственное переполнение чаши народного терпения является недопустимым и карается по закону Ломоносова-Лавуазье (часть 11).

3. Каждый гражданин имеет право открывать и закрывать свои и чужие дома, магазины, предприятия общественного питания и бытового обслуживания без предварительного согласования с местными органами управления.

4. Граждане нашей страны имеют право избирать и быть избранными в зависимости от существующего законодательства.

5. Граждане нашей страны имеют право на свободу совести. Свобода совести осуществляется гражданами только в строго отведенных для этого местах.

6. Национальное равенство является священным правом каждого гражданина нашей страны. Категорически запрещается оскорбление и унижение национального достоинства лиц, не являющихся представителями данной национальности.

7. Граждане нашей страны имеют право на уважительное отношение к представителям Высшей государственной власти.

В одно совершенно замечательное зелено-голубое утро, когда капельки росы на травяных стеблях уже начали испаряться, а капельки пота на носах двух совершенно замечательных людей появились, когда одна рука устала насаживать червячков на крючок, а другая утомилась тасовать карточную колоду, когда с одной ноги уже был снят взопревший носок, а другая уже перестала гладить бархатистые ягодицы случайной знакомой, когда верхнее давление уже упало до ста двадцати, а нижнее еще не поднялось до восьмидесяти, когда в одном желудке уже приступил к перевариванию свежекопченый угорь, а в другом еще не закончился процесс наслаждения соком папайи, когда мгновение уже почти остановилось, потому что стало почти прекрасным, если верить Гете, — один из упомянутых совершенно замечательных людей, мечтательно глядя в заокеанскую даль в сторону зюйд-веста и почесывая промежность с юга на север, произнес:

— А у меня бузина в огороде…

Второй, не менее замечательный человек, используя свое право на абсолютное равенство, смахнул рукавом патриотические слезы и, проглотив ностальгический ком, тоже произнес:

— А у меня дядька в Киеве…

Принять бы первому эту информацию к сведению и утешиться философской истиной — "каждому свое", — которую говаривали спустя тысячи лет нацисты и которая была бы не столь ужасной, если бы не висела на воротах концлагерей… И возможно, сморил бы его сладкий сон, увидел бы он во сне и огород свой, и милую сердцу бузину…

И по размякшим в счастливой улыбке губам ползала бы безобидная муха, которая в те времена еще не была переносчиком заразы…

И вполне возможно, что второй, повздыхав-повздыхав, тоже бы затих в умилении, предвкушая скорую встречу с дорогим дядькой на родной Киевщине…

Но ничего этого, увы, не произошло, и первый, корнями своими сросшийся с корнями бузины, преисполненный гордости, сказал вдохновенно:

— Но вы даже не представляете, какая у меня в огороде бузина!..

А второй, по-прежнему считая себя не ниже первого, а своего дядьку — не хуже бузины, тоже сказал и тоже не менее вдохновенно:

— А вы даже и вообразить себе не можете, какой у меня в Киеве дядька!..

На горизонте появились облачка, подул ветерок, и первый заметил с некоторой ухмылкой:

— Если б вы увидели мою бузину в огороде, вы бы забыли про своего дядьку в Киеве.

Второй в ответ тоже заметил и не без самодовольства:

— Да если бы вы хоть издали взглянули на моего дядьку в Киеве, вы бы перестали поливать свою бузину в огороде за ненадобностью.

Первый свернул цигарку, нервно зачиркал спичками, закурил с третьего раза, затянулся и выдохнул:

— Бузина наша, между прочим, поглощает углекислый газ, а выделяет кислород. Под сенью ее, между прочим, могут отдыхать в жаркий день трудящиеся, плодами ее, между прочим, если выплевывать через трубочку, можно сбивать птиц и летательные аппараты… Табачок, между прочим, тоже бузинный…

Второй поморщился, отгоняя табачный дым, и ответил:

— А наш дядька поглощает кислород, а выделяет углекислый газ. Так что ваша бузина питается тем, что выделяет наш дядька. Поэтому наш дядька первее… И его трудящимся отдыхать вообще не нужно, потому что работа у нас — лучший отдых… И не курит наш дядька совсем…

Солнце заволокло тучами, и два совершенно замечательных человека незаметно перешли на "ты".

— А мы из коры нашей бузины горшочки делаем, а твой дядька, между прочим, их за валюту покупает!

— А мой дядька, чтоб ты знал, и все наши трудящиеся в эти горшочки ходят! А вы это покупаете и удобряете свою бузину! Поэтому и табак твой пахнет тем, чем наш народ ходит!..

— А потому что твой дядька и все ваши трудящиеся — засранцы!

— А вы на бузине негров вешаете!

— А я тебе за такие слова глаз на задницу натяну!

— А я из твоего носа хобот сделаю!

Но в это время хлынул такой свирепый ливень, что два совершенно замечательных человека побежали в разные стороны.

Вечером этого же дня, упаковав чемоданы, они покинули международный дом отдыха "Дружба". Одного "Боинг-747" глубокой ночью приземлил в Огороде. Другой на "Каравелле" произвел мягкую посадку в Киеве…